avangard-pressa.ru

История и историки между 1848 и 2025 годами. М., 2008. - История

Глава 1. Современная историография в контексте исторических споров и развития социальных наук

…Известно, что существуют разные точки зрения по поводу момента, к которому можно отнести рождение самой «эпохи Модерности». По нашему мнению и в согласии с теорией Маркса, можно датировать ее возникновение XVI веком, подразумевая под ним, как объяснил Бродель, «длинный XVI век», который простирается с 1450 по 1650 годы. …

Таким образом, когда начинают утверждаться новое общество и новая буржуазная культура, утверждаются и основные способы модерного буржуазного историографического дискурса.

…Без сомнения, историческим завоеванием капитализма является создание настоящей сети современного мирового рынка, а с ней - и материальной базы для универсализации самой истории человечества. Универсализации обязательно анти- эстетической и ограниченной, которая на практике предполагает попытку уравнять и включить все народы в уникальный цивилизационный проект - который, без сомнения, является западноевропейским в своем нордическом варианте - но несмотря на это, он является гигантским шагом вперед по отношению к локальности и ограниченности всех предыдущих докапиталистических обществ, отмеченных религиозным, расовым и территориальным сепаратизмом, а также узами личной зависимости или различных иерархий.

…Схемы, которые всегда создаются вокруг одного или нескольких всеобъемлющих интегрированных принципов - борьба между разумом и обскурантизмом, прогрессивное отчуждение и примирение абсолютной идеи, постоянная борьба между принципами свободы и авторитаризма, всегда переливающаяся разными цветами комбинация религиозных принципов, монархических или либеральных, постоянное повторение жизненных циклов и т.п. И цель всего этого - придать смысл предшествующим докапиталистическим историям, опираясь на одну только особую идею прогресса, придуманную для того, чтобы подчеркнуть исторический процесс как нечто восходящее, общее и неизбежное, имеющее кульминацию каждый раз с появлением и утверждением буржуазного общества.

…ХIХ век, не случайно названный «веком истории», может считаться, благодаря объективной и эрудитской истории, настоящей кульминацией в траектории общего развития историографии.

…Эта кульминация включает как географический план, когда мировому капиталистическому рынку удается захватить в свои сети целый мир, так и культурный, когда с Энциклопедией и Просвещением целая система знаний и наук перекодируется в соответствии с параметрами и логикой буржуазного знания, переходит, вне всякого сомнения, и на экономический план, консолидируя мир капиталистического производства Промышленной революцией. Переходит она и в социальную сферу, где выстраивает определенную структуру классов и особый, многофункциональный мир гражданского общества «модерной эпохи», а также и в политический план, когда с помощью Французской революции создает современное государство и глобальное пространство политических связей. Все это происходит в течение девятнадцатого века, который не случайно станет веком рождения и первоначального утверждения критической мысли и глобальной концепции Карла Маркса.

...Марксизм явится основным интеллектуальным раскрытием негативной стороны этой буржуазной Модерности, выражая присущее ей самой глубокое отрицание, которое она несет в себе, призванное разрушить ее изнутри, чтобы потом ее превзойти и радикально изменить.

Поэтому, начиная с последней трети ХIХ века, капитал более не имеет «Америки, которую следует открыть», и остается лишь одна материальная и жестокая борьба за перераспределение уже открытых пространств на к тому времени уже пройденной до конца планете. Именно здесь и кончается функция «прогрессивной истории» Модерности, закрывая цикл ее восходящей траектории развития и открывая нисходящую ветвь ее декаданса, который мы наблюдаем в последние 150 лет.

Глава 2. Периодизация современной историографии в «долгом XX историографическом веке»: 1848—2005 годы

…Фактически, утверждать, что история - это наука, а не просто искусство, и предоставить ей статус социальной науки - два важнейших подхода, вытекающих из вклада Карла Маркса. Как, впрочем, и идея, что история должна отдавать предпочтение реальным фактам перед концепциями и фантазиями авторов и «героев», или же, что история должна быть материалистической, а также тезис о том, что историю делают большие группы и социальные классы, а не великие личности и «герои», и, сколь важны они бы не были, история - это всегда история глубоко социальная - оба эти принципа, которые равно вытекают из оригинального вклада фундаментального, или начального, марксизма и идея о том, что история - это перманентное упражнение критического сознания, и идея о том, что история должна быть тотальной и глобальной, так как это процесс, начавшийся с возникновением противоречий в развитии человечества, и поэтому происходящий в диалектической форме, - все эти идеи изначально были предложены Марксом более ста лет назад, а сейчас полностью приняты, применяются, взяты на вооружение и даже защищаются самыми различными и разнородными течениями совре­менной историографии.

…Ясно, что между 1870 и приблизительно 1930 годами именно мир немецкого языка почти всегда играл роль гегемона в европейской и мировой историографии…. И действительно, в недрах немецкой (и австрийской) культуры этой эпохи сформируются основные достижения и самые выдающиеся представители мировой историографии накануне первой мировой войны и непосредственно после нее.

…Именно здесь будет утверждена и конвертирована в доминирующую модель историография, обозначаемая термином «позитивистская история», которая, распространяясь затем как наиболее популярная форма, будет внедрена сначала в Европе, а потом и в целом мире.

…Именно позитивистская история освятила абсурдную и странную теорию, и сейчас еше очень распространенную среди историков, что объект изучения нашей дисциплины - это «изучение прошлого человечества». Сейчас эта идея кажется полностью лишенной смысла, но в свое вре­я ее упорно защищали позитивистские историки, которые, разыскивая предполагаемую абсолютную объективность исторического знания, радикально отказывались изучать «настоящее», поскольку его непосредственная близость ко всем нам препятствовала бы историкам в том, чтобы быть, как должно, безмятежными, спокойными, отстраненными, нейтральными и, следовательно, «холодными и объективными» по отношению к изучаемым историческим фактам … Эта история имеет, как мы уже замечали, лишь одну превалирующею функцию - функцию памяти, очень националистической, вплоть до шовинистической, следующей рука об руку с интересами государства и его представлениями и общими целями, чтобы поддерживать официальные версии истории, готовящие «хороших граждан», обостряя в них национальное и патриотическое сознание.

В конечном счете, историческая дисциплина, которой обучали в главных университетах Европы и мира в последние десятилетия ХIХ века и первое двадцатилетие XX века, была историей описательной, повествовательной, эрудитской, закрытой, оставлявшей вне поля зрения социально-исторические проблемы. Это, кстати, объясняет лишь на первый взгляд странный факт резкого и радикального перехода многих историков, бывших сторонниками позитивистской историографии, к защите постмодернистской точки зрения на историю. Но, по существу, речь идет о переходе достаточно логичном, поскольку и эмпиризм, и чрезмерный объективизм позитивистов, как и абсурдный логоцентризм постмодернистов опираются на явную неспособность признать и восстановить сложную диалектику между реальностью и ее интерпретацией, между работой по реконструкции достоверных фактов и необходимостью логичных и разумных объяснений, начиная с базовых интерпретативных моделей и кончая теми же фактами.

...Стоит заметить, что гегемония, которую немецко-говорящий мир осуществлял в течение многих лет в сфере истории, оказывается гораздо более обширной и спроецированной в общем на весь универсум социальных и гуманитарных наук. Эта гегемония распространилась на всю культуру изучения человека и общества, что объясняет возникновение и развитие в немецко-говорящем мире сложного проекта психоанализа, начатого Зигмундом Фрейдом, рост и распространение Венского кружка и творчества Людвига Витгенштейна, все достижения Франкфуртской школы, расцвет критической социологии, которую представляют Фердинанд Теннис, Макс Вебер, Георг Зиммель, Карл Мангейм или Норберт Элиас и т. п., то есть все то огромное богатство немецко-австрийской культуры, которое поражает нас и сегодня.

…Именно во Франции между 1929 и 1968 годами произойдет переход от гегемонии немецкоязычной историографии к установлению второй гегемонии в европейской и мировой исторической науке в лице проекта Annales d*Histoire Ekonomique et Sociale и, затем, Annales. Ekonomies. Societes. Civilisations, которые издавались и поддерживались в эти годы - последовательно, или в определенном чередовании и в разные моменты - Марком Блоком, Люсьеном Февром и Фернаном Броделем.

Интересный и радикальный проект произвел революцию в исторических исследованиях и, укрепляя и распространяя французскую историографию как историографию в Европе и на всем Западе, открывал новые области истории - истории количественной и серийной, истории коллективных верований и народной чувствительности, экономической истории цен, технологий или форм деревенского ландшафта, демографической истории и исторической антропологии, истории материальных цивилизаций, исторической географии и «геоистории», истории повседневной жизни, истории всей социальной структуры и др.

…Наконец, четвертый этап «кругосветного плавания», совершенного историографией в XX веке, включает период от культурной революции 1968 года до современности. …..

Глава 4. Влияние 1968 года на западную историографию

…сегодня мы видим, что 1968 год сосредоточил и отразил глубокие революционные изменения, происходившие практически по всему миру. Достаточно будет перечислить лишь некоторые: великая культурная революция в Китае 1966 года, «жаркая осень» в Италии 1969 года, майский студенческий мятеж во Франции, пражская весна, трагический расстрел студентов в Мексике в октябре 1968 года, восстание аргентинского «кордобасо» и оккупация университетов Нью-Йорка и Беркли в США.

…революция 1968 года «проходит по всему миру», она предвосхищает мировой экономический кризис 1972-1973 годов, порождает или возрождает новые социальные движения, развивающиеся в последующее тридцатилетие, создает условия для возникновения революционных «левых движений» и способствует окончательному и полному обновлению культурной сферы во всем мире.

…1968 год изменил природу и основную функцию трех главных институтов современной культуры семьи, школы и СМИ….

…После 1968 года благодаря развитию феминистского движения и антипсихиатрии в институте семьи происходят радикальные изменения. Так, поколение семидесятых открывает новые формы организации семьи, начиная от знаменитых «коммун» хиппи и заканчивая экспериментами феминисток в сфере материнства без отца; невероятно повышается процент разводов по всему миру, постоянно упоминается сегодня кризис «семейной жизни», развитие «прав и обязанностей ребенка», кардинальное изменение социальной роли женщины вообще и в семье, в частности.

В то же время изнутри полностью изменится вся система образования. Студенты, писавшие на стенах слоган «Профессора, вы состарились... И ваша культура вместе с вами», критиковали прежде всего схему передачи знаний, схему вертикально организованных иерархических отношений, где преподаватель является единственным хранителем знаний, а студенты - пассивными реципиентами, которые только слушают, получают, учатся, не имея права на реакцию или активное взаимодействие с самими преподавателями...

Основные изменения функций и характера школы и семьи влекут за собой существенную перемену роли средств массовой информации. После 1968 года СМИ, адресованные прежде высшему и среднему классу, обращаются к широкой народной аудитории и начинают формировать общественное мнение, развивая новые информативные, образовательные и смысло- порождающие функции культуры, не существовавшие до конца шестидесятых годов.

…Историки эпохи после 1968 года занимаются поиском новых неисследованных тем: семьи, сексуальности, истории отношения к смерти и к сумасшествию, ритуалов, мифов о шабашах, эволюции обычаев, истории женщин и образа ребенка при Старом режиме, народной культуры в современном мире, мировоззрением угнетенных в XVI в., традиций и фольклора формирующегося рабочего класса или мира воображаемого в Средние века и множество других.

…Различные движения конца шестидесятых годов продемонстрировали, что в истории нет никакого автоматизма, что ее двигают люди, а это подразумевает, что с усложнением капитализма линии антикапиталистического сопротивления тоже становятся более сложными и разнообразными; с экспансией и усилением капиталистической эксплуатации и угнетения множатся также и оппозиционные движения.